ПРОДОЛЖЕНИЕ (НАЧАЛО – 1 часть https://borvestnik.ru/samyj-chudesnyj-gorod-jeto-tot-.. , 2 часть – https://borvestnik.ru/samyj-chudesnyj-gorod-jeto-tot-.. )

Выживших детей – тех кто были ранены при первом налёте – перевезли в Монегорский детский дом. Там было голодно, трудно, но выжили все – от голода никто не умер. От бомбёжек часто прятались в бомбоубежище, научились тушить зажигательные бомбы. В 1944 году шесть воспитанников, среди которых был и Борис, определили в школу юнг, где они делали всё, что им поручали. С отцом Борис не виделся три года и встретился только после того, как была объявлена Победа.

Услышав такой рассказ, ктото даже прослезился: «Сынок, прости нас, что мы тебя обидели», – жалели, обнимали… Я, конечно, была шокирована: «Как ты посмел так себя вести? Это же взрослые люди, начальники!» Супруг мой разулыбался: «Шура, но нельзя же осуждать людей, которые не были на фронте, вот я и решил рассказать о себе».

Отгремели фанфары, стих духовой оркестр, улеглась радость от сдачи ДК в эксплуатацию. Казалось бы, всё хорошо – но, увы… Примерно месяца через два позвонил секретарь управляющего и попросил меня срочно зайти в кабинет к Попову. Я пришла, а там сидят какие-то незнакомые весьма солидного вида люди: трое мужчин, один с погонами на плечах и женщина средних лет. Семён Акимович пригласил меня сесть, затем представил: «Вот наш специалист, она вам всё, что нужно объяснит по Дворцу культуры». Оказалось, что кто-то из недоброжелателей написал на нас жалобу в Москву, в Совет министров, о том, что мы нарушили постановление Совета министров «О недопущении излишеств при строительстве» и допустили превышение утверждённой сметной стоимости – это наказывалось вплоть до лишения свободы.

Я сходила в свой кабинет и принесла все свои чертежи по балкону, все расчёты и всё показала и разъяснила про замену плитки на дощатый пол. Выслушав меня и проверив всю необходимую документацию, проверяющие разулыбались, особенно тот, что в погонах: «Ну, пойдёмте, посмотрим ваш балкон».

Подходя к Дворцу культуры, проверяющие, увидев главный фасад, замедлили шаг: перед ними были белокаменные величественные колонны, над главным входом была витрина, изготовленная из толстого разноцветного стекла высотой до самого перекрытия. А когда проверочная комиссия вошла во Дворец, то даже растерялась. Женщина от восторга сказала: «Шурочка! Да ведь это у вас не просто Дворец культуры – это теремтеремок!». «Что-что, а такую красоту мы увидеть не ожидали», – добавил проверяющий в погонах. «Да как же сажать управляющего трестом, когда ему благодарность вынести надо! – говорила женщина. – В глуши, в Сибири, вдалеке от железных дорог соорудить такое великолепие не каждому удаётся».

А когда комиссия поднялась на второй этаж, там уж проверяющие вообще были шокированы – не в каждом городе есть такие здания, а здесь, в посёлочке, где нет ещё никаких приличных дорог, соорудить первоклассный Дворец с изобилием архитектурных элементов – это много значит, говорили они… Так и осталось для нас – тех, кто имел непосредственное отношение к построенному Дворцу, тайной: кто же написал донос в Москву? Может, кто-то из Назаровского разреза? Но там строили ДК по такому же проекту, только без балкона, потому что не захотели эту деталь. Может, это были доносчики с нашего разреза: кто-то хотел упечь в тюрьму управляющего или меня?

Комиссия уехала, удовлетворённая результатом проверки. Но «приключения» не закончились: примерно через полгода едва не произошла диверсия. Сейчас я очень редко бываю во Дворце культуры и не знаю, какая висит люстра в большом зале: та, что была первоначальной или её поменяли. Та, первоначальная, держалась на металлических цепях, пропущенных через перекрытие и закреплённых в чердачном помещении. Дежурный сторож ночью услышал какой-то шум и периодическое поскрипывание. В это помещение идти ночью он не рискнул и позвонил в милицию. Прибывший наряд задержал двух мужчин возле крепления люстры. Как они туда пробрались, осталось под вопросом, потому что вход на чердак всегда был под замком. Они пытались ножовками по металлу распилить в трёх местах цепи крепления, чтобы люстра рухнула на зрителей, сидящих в зале.

Страшно даже представить трагедию… Каждый четверг в большом зрительном зале проводились различные мероприятия, и зал, и балкон всегда были переполнены. И если бы люстра обрушилась на людей, многие могли бы погибнуть. Это событие нигде не афишировали, знали об этом всего несколько человек, среди них была и я. В то время суда в Бородино ещё не было, этих мужчин под конвоем увезли в Заозёрный и что с ними сталось, никто не знает. К счастью, ничего подобного больше не было.

Поликлиники в посёлке не было, лечились бородинцы на территории ныне действующего санатория «Салют». В одном корпусе располагались кабинеты терапевта, стоматолога, гинеколога, педиатра, имелись две небольшие палаты: роддом и стационар. Аптека и регистратура размещались в отдельно стоящем каменном здании-флигеле. Рентген-кабинета не было. В бараке по ул. Советская тоже размещались врачебные кабинеты, а на 9 мая был кабинет хирурга. Хирургом был молодой специалист и отличался тем, что был грамотен и очень внимателен к пациентам.

Годы были послевоенные, было очень много болеющих туберкулёзом. Им нужно было как-то добираться до Ирши или до Заозёрного. Автодороги тогда ещё не было и это очень усложняло жизнь бородинцев. Несмотря на имевшиеся проблемы, медперсонал был очень внимателен и лечил всех, кто нуждался в медицинской помощи.

По улице Ленина заканчивалась кладка наружных стен строящегося здания горнопромышленной школы (ГПШ) для обучения в ней будущих кадров Бородинского разреза. Семён Акимович Попов лично обратился в вышестоящие инстанции с просьбой разрешить вместо ГПШ перепланировать это здание под поселковую больницу, и обещал найти другое помещение под учкомбинат. Высшее руководство дало добро и мне было дано задание срочно перепроектировать здание, пока не закончена кладка.

С этим я успешно справилась, сложнее оказалось решить проблему обогрева помещения. Центрального отопления в посёлке ещё не было, а уже надвигалась осень, приближалась зима. Поразмыслив, нашла выход: изготовила чертежи котельной, которая размещалась бы в цокольном этаже под зданием больницы. Дымовая труба была выносная и сооружена во дворе. Рассчитала и начертила разводку горячего отопления – к глубокой осени больница уже могла обогреваться. Конечно, это было не совсем на «отлично» – шум и гул работы котельной и запах от горевшего угля ощущался на первом этаже. К следующему отопительному сезону я успела спроектировать отдельно стоящую котельную с прачечной, разместив их на ул. Советской напротив самого здания больницы, которая верой и правдой отслужила с 1953 до 2005 года, когда были сданы в эксплуатацию современные корпуса поликлиники и больницы.

Прошли многие годы, но я до сих пор помню тех милых, добрых, внимательных врачей, которые лечили нас, бородинцев.

Александра ИНОПИНА