Самый большой груз ответственности лежал в те годы на плечах и душе управляющего трестом Семёна Акимовича Попова. Помимо всех ответственных лиц и кураторов строительства Дворца культуры Семён Акимович старался выбрать время в своем загруженном графике, чтобы посмотреть, как там идут дела. Он лично выписывал малярные краски и кисти из Китая и Японии. 

Во время моей работы в отделе капитального строительства треста «Канскуголь» было сдано в эксплуатацию много объектов, а Дворец культуры получил оценку «отлично» за качество работ.  …

Вход на открытие Дворца, конечно, был по пригласительным билетам. Этот вечер был торжественным и долгожданным. В центре города ещё не было современных корпусов «СУЭК. Разрез «Бородинский» им. М. И. Щадова».  В те годы были сложные условия и в административном корпусе, и на промплощадке разреза, я все это помню до сих пор. Возвращались из траншеи в посёлок кто как: или пешком, или какая попутка подвезёт. Самих горняков, тех, кто работал по сменам, в посёлок доставляли бортовыми машинами, а женщины да и некоторые мужчины шли пешком. Нужно было еще забрать детей из ясель, детсадов или школ, сходить за продуктами, сварить, накормить семью… 

Шестьдесят один год назад рабочий день длился до шести вечера, а рабочая неделя была шестидневной без укороченных дней по пятницам. Потому торжественный вечер в ДК был назначен на восемь вечера.  Чтобы оставить детей под присмотром, искали бабушку, договаривались с соседями, потом уже можно было отправляться на это торжество.

31 декабря площадь перед Дворцом была хорошо освещена, звуки духового оркестра слышны были далеко в округе. Звучание инструментов настраивало на какую-то высокую душевную волну… 

Трудно передать словами, что чувствовали мы, бородинцы того времени, когда впервые входили в это великолепнейшее по своей архитектурной красоте здание. Кто-то уже успел снять зимнюю одежду и обувь, кто-то ещё только раздевался, а кто-то уже вальсировал под звуки духового оркестра. Мы обнимались, целовались, плакали и смеялись, кого-то даже качали на руках – эмоции переливались через край, радость и ликование заполняли наши сердца.

А женщины! Наши милые, добрые, вытерпевшие голод и холод военных лет, похоронки и выполнявшие тяжелую работу строителей наравне с мужчинами, складывавшие кирпичик к кирпичику – как же они, милые, преобразились, как нарядились! О том, каков он, тяжёлый, грязный, черный труд строителей, я запомнила на всю свою жизнь. Я училась в Красноярске, и первая моя практика проходила на строительстве в институте цветных металлов. Сколько мы, девчонки, поплакали! Хотели забрать документы и перейти в другое учебное заведение. Благо директор нашего учебного заведения был очень добр и внимателен. Он нам пояснил, что сами мы не будем рабочими на стройке, ну, и другие моменты и преддипломная практика на строительстве красноярского Дома советов – было уже легче. Не напрасно правительство страны учредило два праздника: День шахтёра и День строителя.  …

Несмотря на декабрьские холода и морозы, женщины в своих летних нарядах, как цветочки, как летние бабочки, расцвели всеми цветами красок. Кто в платьице, кто в костюмчике, в лёгких блузках и юбочках, они порхали в фойе. В те годы в моде были легкие ткани: крепдешин, маркизет, штапель… 

Но вот утих духовой оркестр и все спешат в зрительный зал и на балкон: места были указаны в пригласительных. Как же необычно было смотреть происходящее с балкона, как в той песенке: «Нам сверху видно всё…» Волнение и тревога за нагрузку на балкон: сама проектировала, сама рассчитывала допуски, а проект всегда предусматривает запасную нагрузку. 

От центральной входной двери по проходу идёт управляющий трестом. Как-то мгновенно в зале все встали, аплодируя ему. Семён Акимович поднялся на сцену, подошёл к трибуне и, как по команде, наступила полная тишина. Приглашённых на этот торжественный вечер было много. Наверное, всех и не нужно перечислять, но были представители и от краевого комитета КПСС, и от министерства угольной промышленности, и от парткома Рыбинского района. Были тут и руководители подрядных строительно-монтажных организаций, и, конечно, рабочие, те, кто непосредственно трудился на стройке Дворца культуры. 

Мой супруг Борис Кириллович Инопин руководил всеми монтажными работами по отоплению, водоснабжению, канализации Дворца. Центрального отопления в посёлке Бородино ещё не было, поэтому кроме балкона я проектировала и котельную с полной разводкой труб отопления. Борис и двое рабочих-монтажников были награждены за отличное качество выполненных работ. После выступления и вручения наград Попов объявил перерыв, пообещав после него выступление артистов Красноярской музкомедии. Пока Семён Акимович руководил трестом и жил в Бородино, он часто организовывал приезд артистов из многих городов. Как-то нам довелось увидеть балет «Лебединое озеро», привезенный из Ленинграда – вертящаяся сцена в ДК тогда ещё работала исправно… 

Руководителей и награждённых тружеников пригласили в малый зал второго этажа на банкет. Я спешила домой: наши малолетние доченьки были оставлены под присмотром соседки. Какие же тогда были времена – все соседи были миролюбивы и уважительны друг к другу…

Борис остался на банкет, пришел поздно, но в хорошем настроении. Как-то сложилось, что в жизни алкоголем он не злоупотреблял, вот и сейчас он был просто весел. Поделился со мной, как и что было на банкете. Он оказался моложе всех присутствующих как по возрасту, так и по должности. Это потом из рядового механика на угольном разрезе он стал главным механиком, отвечавшим за всю роторную технику.  А на том банкете ему довелось сидеть рядом с секретарём КПСС Рыбинского района Лещёвым и его заместителем Лоскутовым. Как водится, за стопариком разговорились. Заметив, что молодой человек нечасто берётся за стопочку, Лещёв начал говорить моему супругу: «А ты вот, молокосос, ничего не испытал, ничего не пережил, а мы войну прошли», — и так далее. Супруг мой выслушал все их разговоры, воспоминания военных лет, трудности, лишения, а затем встал и оголил спину: «Посмотрите, есть ли у меня шрам? Он похож на ранение, не так ли?»

Увидев глубокий след на спине Бориса, сидящие оживились и засыпали его вопросами что, где и как.  Тогда Инопин рассказал, что семья их жила в Мурманской области в посёлке Кузомень. Мама была домохозяйкой, отец работал заведующим районным образованием и преподавал в школе русский язык. Когда Борису исполнилось восемь, умерла мама, а вскоре началась Великая Отечественная война. Отца призвали в армию и дети остались без родителей, поэтому их определили в детский дом в Мурманске. Когда немцы начали бомбить город, сразу не успели вывести детей в бомбоубежище и часть из них была ранена, в том числе и Борис. Пока пострадавших ребятишек возили в больницу, случился второй налёт и оставшиеся погибли – кроме груды камней на месте детского дома не осталось ничего…

Александра ИНОПИНА Продолжение. Начало в № 42 от 14 октября Продолжение следует